danko2050 (danko2050) wrote,
danko2050
danko2050

Category:

Tertius gaudens. Основы внешнеполитической стратегии России III

часть 1
часть 2

Если верны приведенные ранее аргументы, то изрядную долю ответственности за амбивалентность наших действий на международной арене несет не «субъект» этих действий или обстоятельства внутренней политики, а специфика позиции, занимаемой Россией в силовом пространстве миросистемы. Эта позиция сформирована фундаментальным событием конца ХХ века – поражением России в «холодной войне». При всей очевидности данного факта немногие понимают его смысл. Например, когда западные политические комментаторы пытаются вписать современную Россию в некоторое глобальное видение мира они всегда рассматривают нашу страну с точки зрения шансов на мировое господство, т.е. как прямых конкурентов за место на вершине мирового политического Олимпа (обычно они находят массу недостатков и успокаиваются). Даже самые разумные и осторожные аналитики, вроде Вацлава Смила не способны избавиться от этой ложной предпосылки. То же самое в той или иной форме верно и для большинства наших комментаторов. Но на самом деле все иначе и проще. Достаточно обратиться к фактам: мы проиграли в борьбе за звание мирового гегемона и выбыли из высшей лиги. И в этом наш шанс в XXI веке.



Поражение Советского Союза было предопределено в момент его наивысшего успеха, когда в Ялте победители Второй Мировой поделили мир на зоны влияния. В тот момент, когда экспансия коммунистической идеологии и страны победившего социализма была остановлена, поражение стало лишь делом времени: слишком неравные соперники сошлись в схватке. В итоге чрезмерные расходы на оборону и социальную сферу, обусловленные желанием «догнать и перегнать» во всем, на пару со сверх-централизованной экономикой, рассчитанной скорее на обеспечение военных действий, чем мирного времени, привели к стагнации и «катастройке». В 90-х наступил временный «конец истории» (такова уж судьба всего в подлунном мире, зараженном становлением: все, что имеет начало, имеет и конец, даже «конец истории»): вместо двух альтернативных систем, вместо двух иерархий, осталась одна. Задача России с того времени и по настоящий момент одна и та же – встроиться в эту иерархию и занять в ней максимально высокую позицию, гарантирующую безопасность, процветание, достоинство и т.д.

Другими словами, возвращение «холодной войны» невозможно в принципе – мы её недостойны, нам ещё расти и расти до подобной возможности. Именно поэтому как бы не были напряжены отношения нашей страны и Штатов последний шаг и открытая конфронтация сделаны не будут: наша страна, наши элиты стараются найти достойное место в той системе, которую построили и которой управляют США. Поэтому после каждого цикла напряженности нас ждет очередная «перезагрузка». Это не означает, что мы в итоге обречены на америконофильство образца 90-х, отнюдь. 90-е были временем сильнейшего упадка, когда наши элиты верили, что достаточно быть абсолютно лояльным Вашингтону и Брюсселю и сдать все внешнеполитические активы СССР, чтобы нас приняли на равных на политической вершине мира. И поначалу все вроде так и было, нас даже приняли в G7, которая стала G8. Но потом, благодаря прежде всего Югославии, иллюзии развеялись. Но следует понимать, что Путин лишь изменил тактику: «мальчик выходит во двор с конфеткой в потном кулачке. Его просят: “Дай конфетку”. А он говорит: “А мне за это что?”».

Другими словами, наши действия на международной арене обусловлены подчиненной позицией в иерархии – мы не можем, по объективным причинам, бороться за лидерство и поэтому наша задача максимально ограничить господствующих в этой системе (отсюда, кстати, такое неожиданное почтение наших дипломатов к международному праву), т.е. создать такой баланс сил, который мог бы уравновесить доминирующий американский полюс и тем самым расширить круг наших возможностей. На официальном языке дипломатии эта силовая архитектура называется «многополярностью». Поддержание баланса означает непрямое противодействие глобальной гегемонии Штатов, которое призвано сдержать их на дальних рубежах. Грубо говоря, пока Вашингтон занят Афганистаном и Ираком (сейчас Сирией, а завтра Ираном) у него меньше возможностей противодействовать нашим интересам, которые скорее локальны и сосредоточены по нашим границам. Парадоксально, но лишь действуя глобально, можно успешно решать локальные вопросы: история 8 августа 2008-го в Грузии могла быть совсем иной, если бы Штаты не завязли к тому времени в «Афпаке». В этом смысле миросистему можно сравнить со зданием – чем больше опор, тем меньше давление на каждую из них отдельно.

Именно потому, что нашей стратегией является поддержание выгодного нам силового баланса действия России лишены эстетически приятной прямоты и последовательности. Например, в случае Ирана следует помнить, что в плане геополитики мы скорее прямые соперники, чем союзники – история русско-персидских войн за влияние на Кавказе и Каспии красноречива. Это означает, что нам не выгодно ни полное поражение Ирана в борьбе с США, ни его утверждение в виде локальной сверхдержавы, которое возродит старые амбиции и трения. В итоге, мы вроде прикрываем Тегеран и строим Бушер, но не продаем современные системы вооружения и, по сути, поддерживаем критику его атомного проекта. (Ситуация в Сирии является лишь продолжением игр вокруг Ирана). В ещё большей степени все эти рассуждения верны для Китая и именно поэтому рекламируемый союз Москвы и Пекина против Запада является лишь тем, чем является – мифом, к которому можно обратиться в нужный момент чтобы отрезвить наших «партнеров на западе». В подвижной системе альянсов и связей России нет места жестким и обязывающим отношениям и в данном случае это признак силы, а не слабости. У России нет союзников (кроме армии и флота, конечно) и слава Богу.

XXI век станет веком великих потрясений, потенциально гораздо более кровавым, чем век двадцатый. У подобного развития есть масса оснований – экологических, ресурсных, демографических и т.д. С большой долей уверенности можно утверждать, что основная линия геополитического напряжения пройдет между Вашингтоном и Пекином где-то в Тихом океане (это своеобразный приз нашим китайским друзьям за предательство в 70-х и экономическую сверхуспешность). По сути, нам не важно кто станет новым (останется прежним?) гегемоном – в любом случае, это будем не мы. Именно поэтому у нас есть прекрасный шанс не участвовать в новой мировой бойне в относительно далеком от нас регионе мира, а спокойно присоединиться к победившему альянсу на последней стадии конфликта, разменяв лояльность на определенные преференции.

Надо ли напоминать, что основным бенефициаром Второй Мировой стали Соединенные Штаты, а главным пострадавшим – Советский Союз? Тогда наше участие было неизбежным, сейчас – нет. В этом смысле наша ключевая задача, требующая напряжения всех сил и самых активных действий, это не дать себя вовлечь в твердые союзы, не потерять гибкость в отношениях. Следует понимать, что патриотическое антизападничество в этом плане ничуть не лучше либерального соглашательства – какая разница на какой стороне мы станем пушечным мясом? Наш шанс, парадоксально обусловленный нашей относительной слабостью, в том, чтобы остаться в стороне от ключевых событий будущего столетия – шанс остаться tertius gaudens, «третьим радующимся» из древней пословицы: duobus certantibus tertius gaudet (лат. «когда двое дерутся, радуется (остается в выгоде) третий»).

Tags: внешняя политика РФ, геополитика
Subscribe

  • Мысли на салфетке

    Ни года без поста) Ретрофутуризм, возможно, является ключем к пониманию глубинных процессов, определяющих лицо современного мира:…

  • Минутка конспироложества о Brexit

    Главной проблемой проекта единой Европы является не массовая миграция или отношения кредитора (север) и должника (юг) - все это лишь вызовы,…

  • Очевидное невероятное

    Небольшой комментарий к новой статье crimsonalter на "политраше", точнее, к её основному посылу: "Вместо того чтобы…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments